Вторник, 23 Янв 2018
You are here: Главная Творчество Книга on-line Урок логики
Урок логики PDF Печать E-mail
Автор: Персианов С.А.   
23.02.2012 13:02
 

В проклинаемые ныне 90-е годы я работал заместителем Главы администрации Сергиево-Посадского района по вопросам здравоохранения, образования, культуры.

Эпизод, о котором я хочу рассказать, следует предварить некоторым введением в атмосферу той эпохи.

Это было самое начало 90-х годов. Стремительно рушилась партийная вертикаль, на которой крепилось все – промышленность, сельское хозяйство, наука, образование, ЖКХ…

Только что сформированные местные администрации оказались в водопаде проблем, событий, директив … Половина местных чиновников, подобно атлантам, упирались, чтобы не дать упасть этой «вертикали»… Вторая половина пыталась где-то рядом быстро-быстро закладывать фундаменты для строительства новой политической и экономической системы…

Сотни людей ринулись в бизнесмены, в фермеры, в общественную жизнь…

Это освобождение творческой энергии народа обернулось настоящей бедой для чиновников. Обитатели административных кабинетов – плоть от плоти партийно-профсоюзной бюрократии – уже совершенно не понимали, что можно, что нельзя… Что полезно, что вредно… Кому помогать, кому отказывать… В администрации образовывались завалы из писем, заявлений и всяких прочих бумаг.

 

… Как-то я докладывал Главе района Валерию Степановичу Юдакову предложения, связанные с переходом на страховую медицину.

Надо сказать, что у Валерия Степановича была своя особая философия управления. Постичь ее было невозможно. Когда собиралась коллегия администрации, Глава района почти всегда, молча, слушал дискуссию коллег. Никого не осаживал, давал всем свободно высказывать любые соображения и идеи. Только изредка он произносил какие-то только ему понятные афористичные фразы. После завершения обмена мнениями он подводил итог, который опять оставлял всех в недоумении. К какой точке зрения он склоняется? Чье мнение поддерживает? Никто этого не понимал. Своего решения по окончании коллегии он также не объявлял. Оно появлялось позже – через день, через неделю… И эти решения часто были парадоксальными, вызывали протест, но… почти всегда оказывались очень точными…

Так вот. Я докладывал Главе предложения по обязательному медицинскому страхованию.  Он время от времени прерывал меня:

-                   Александрович, ты за это отвечаешь, сам и решай. А я потом накажу тебя, если напортачишь…

Я продолжал настаивать, чтобы он дослушал. Брать на себя всю ответственность за революцию в системе районного здравоохранения (а это и была революция) мне совсем не хотелось.

Валерий Степанович откровенно не слушал мой доклад. Не смотрел на меня, перекладывал какие-то бумаги, что-то подписывал…

Потом его внимание переключилось на высоченную стопу почты на краю стола. Он что-то вяло искал в ней, разглядывал приколотые к письмам регистрационные бланки. Потом, мне показалось, он нашел нужное письмо… Но вместо того, чтобы вытащить это письмо, он ухватил большим и указательным пальцем пачку бумаг, которая была ниже этого письма, и выдернул ее. Затем перелистал несколько верхних писем в этой кипе, словно убеждаясь в чем-то. И теперь уже решительно двумя руками поднял со стола это эпистолярное наследие и засунул его в урну.

Я так и замер с открытым ртом…

В «годы застоя» мне довелось несколько лет поработать в Загорском ГК КПСС. Дисциплина партийного аппарата была жесточайшей. Особенно с нас спрашивали за работу с письмами и документами. По каждому из них устанавливался конкретный срок. До этого срока ты обязан был отчитаться письменной справкой об исполнении, подав ее в общий отдел вместе с подлинником письма. Задержка даже на один день строго наказывалась. А за утерю письма могли просто уволить.

Когда Валерий Степанович совершил это святотатство над целой пачкой писем, я не удержался от изумленного возгласа:

-                   Валерий Степанович, что Вы делаете?

Он устало взглянул на меня и очень спокойно произнес:

-                   Две недели эти письма тут лежали. Никто не пришел. Значит, никому не нужно.

Мне оставалось только уважительно рассмеяться.