Вторник, 23 Янв 2018
You are here: Главная Творчество Книга on-line Коммунист Горловский
Коммунист Горловский PDF Печать E-mail
Автор: Персианов С.А.   
08.04.2012 23:17
Об этом эпизоде я вспомнил как-то совершенно неожиданно, раньше он никогда не всплывал в моей памяти.

Это было в 1980-м году. Только что умер Владимир Высоцкий… Я работал в то время в Загорском кинотехникуме, преподавал английский и немецкий язык. Мне было чуть больше двадцати пяти лет.

Александр Самойлович Горловский, имя которого носит теперь лучшая городская библиотека, тогда тоже был преподавателем в кинотехникуме. Он был не просто преподавателем русского языка и литературы, –  он тогда уже был легендой. Благодаря ему, студенты именовали свою альма матер не иначе как  «литературный техникум с небольшим уклоном в кинотехнику».

Внешне Горловский был классическим советским диссидентом. Искрящиеся мыслью и жизнелюбием глаза, огромная, с седыми прожилками, борода, и речь – завораживающая свободой, остроумием, простотой… Когда он говорил, слушатели ощущали какой-то необыкновенный душевный восторг. Но временами восторг сменялся неприятным змеиным холодком в позвоночнике. И этот ползущий страх возникал не от смысла произносимых слов. Пугало незнакомое чувство пробуждающейся в тебе самом свободы…

Сегодня сложно поверить, что Александр Самойлович был убежденным коммунистом и членом Коммунистической партии Советского Союза.

Эпизод, о котором я взялся рассказать, произошел накануне каких-то очередных выборов.

Стоит напомнить, что в СССР выборы были вполне ритуальным действом. В избирательном бюллетене всегда была только одна фамилия – единого кандидата от  «нерушимого блока коммунистов и беспартийных». Тем не менее, дню выборов (точнее дню опускания в урну бюллетеней) предшествовала массированная идеологическая обработка «избирателей». В центре этих «избирательных кампаний» была вовсе не личность кандидата, а пропаганда «преимуществ социалистического строя и советского образа жизни». Эту работу проводили агитпункты при каждом избирательном участке.

Меня на тех выборах как раз и назначили руководить агитпунктом.

В один из вечеров ко мне в агитпункт заглянули Александр Самойлович Горловский и секретарь парторганизации техникума Михаил Петрович Лебедь. Речь пошла об участии Горловского в агитационной работе. М.П. Лебедь – человек жесткий и безапелляционный – сказал мне: «Вставьте в план агитпункта лекции Александра Самойловича по книгам Брежнева «Малая Земля» и «Возрождение».

Александр Самойлович засмеялся и произнес:

–  Я по этим книгам читать лекций не буду.

Здесь я еще раз вынужден оговориться. У генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева в конце 70-х открылся литературный дар. Он начал писать и издавать книги, которые практически ставили его в один ряд с классиками марксизма-ленинизма. Его книги «Малая земля», «Возрождение» и «Целина» изучались в школах, в гуманитарных и технических вузах. По ним сдавали экзамены, на их основе сочинялись песни и снимались кинофильмы… Тех, кто отказывался признавать выдающееся значение произведений генсека, в лагеря, конечно, не отправляли. Но лишить права педагогической деятельности и права публиковаться могли вполне.

Но вернемся к диалогу.

Михаил Петрович Лебедь был крайне возмущен таким поведением товарища по партии и с металлом в голосе произнес:

– Александр Самойлович, Вы обязательно прочтете лекции по книгам генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева «Малая земля» и «Возрождение».

Горловский перестал смеяться и  твердо сказал:

-    Нет, не буду. Я готов прочитать лекции о Цветаевой, о Волошине, о Есенине… А про книги Брежнева – не буду…

-    Как это не будете?! – недоумевал парторг – Вы же коммунист!

-    Вот именно поэтому и не буду, – с неожиданным для меня пафосом произнес Александр Самойлович.

В самом деле, этот пафос был удивителен. У Горловского было много оснований не любить коммунистический режим. В 1936 году был репрессирован его отец, а в конце 1940-х и сам Александр Горловский был арестован «за участие в заговоре». Он тогда был студентом пединститута имени Герцена в Ленинграде. Вернуться в родной город, к своим родным он смог только после смерти Сталина.

В отличие от подавляющего большинства членов партии, Горловский имел возможность читать Солженицина, Гроссмана, Шаламова, Рыбакова… А круг его постоянного общения составляли люди, получившие в лагерях и в психушках лошадиную дозу вакцины от любых пропагандистских инфекций.

Но, несмотря на горький собственный опыт, несмотря на историческую и философскую эрудицию, в свои пятьдесят лет Горловский продолжал верить в юношеские идеалы, неразрывно связанные у его поколения со словом «коммунист».

И именно поэтому он был диссидентом. Он не мог простить вождям предательства этих идеалов…

Так, наверное, устроена Россия, что самые неравнодушные и искренние ее сыны рано или поздно оказываются диссидентами, изгоями и отщепенцами...

Почему именно сейчас мне вспомнился тот эпизод?

 

С. Персианов, март 2012 года