Вторник, 23 Янв 2018
You are here: Главная Творчество Книга on-line Главный врач
Главный врач PDF Печать E-mail
Автор: Персианов С.А.   
18.02.2013 09:08

Виктор Дмитриевич Давыдов, член самораспустившегося Совета старейшин, председатель Совета ветеранов города Сергиев Посад23 января исполнилось 75 лет Виктору Дмитриевичу Давыдову. Виктор Дмитриевич более 20 лет возглавлял систему здравоохранения района. Точнее будет сказать, что он создавал эту систему. Самой заметной его заслугой перед жителями района является создание комплекса Центральной районной больницы. Люди старшего поколения помнят его как прекрасного врача-офтальмолога.  Виктор Дмитриевич и сегодня играет заметную роль в жизни местного сообщества, возглавляя Совет ветеранов города Сергиев Посад. "Ярмарка" поздравляет Виктора Дмитриевича с юбилеем и желает ему здоровья, бодрости духа, долгих и плодотворных лет жизни.

Когда я слышу словосочетание "главный врач", я сразу представляю Виктора Дмитриевича Давыдова.

Это странно. Я ведь был хорошо знаком со многими главными врачами. Со многими и теперь в приятельских отношениях. Все они замечательные люди. Врачи. Руководители…

Но никто из них не вытеснил из моего сознания (или подсознания?) единственный образ, который сразу возникает, когда слышу или читаю: "главный врач"…

…Я был с мамой у него на приёме, когда мне было лет одиннадцать, наверное. С детства у меня была единственная проблема со здоровьем — глаза. Мы пришли к нему на приём в больницу "Красный крест". Ныне это известное место. Особенно хорошо оно известно наиболее жизнелюбивым жителям Сергиева Посада: там сейчас находится кожвендиспансер.

Из кабинета Виктора Дмитриевича я вышел тогда с гордо поднятой головой:  кроме высокой степени близорукости (минус три с половиной), у меня нашли ещё и какой-то неведомый "астигматизм". Словом, было чем похвастаться перед друзьями после визита к доктору. Среди мальчишек болезнь, особенно заковыристая, тоже вещь авторитетная.

Ему, получается, тогда было лет двадцать семь. Мне он казался совсем взрослым дядькой. Я завидовал его белому халату, его сверкающему зеркальцу на лбу, его внутренней красоте и силе. Дети безошибочно определяют такие вещи.

Ещё я запомнил, как он продиктовал  маме три продукта, которыми меня надо было обязательно кормить: морковь, грецкие орехи и сливочное масло. Тогда я считал, что это мамины проблемы, и не особенно размышлял над этим набором. А когда забота о зрении стала не маминым, а моим делом, я вспомнил и про морковь, и про грецкие орехи… Но как-то меня всегда смущало в этом ряду сливочное масло. Кстати, смущает до сих пор. Но я даже в шутку не задал ему этот вопрос, хотя было время, когда мы встречались с ним каждый день. И не просто встречались — спорили до отчаяния, ругались…

Это было самое начало 90-х. Виктор Дмитриевич был главным врачом Центральной районной больницы. Правильнее сказать, он был главным врачом Сергиево-Посадского района, поскольку все муниципальные больницы, поликлиники, амбулатории входили в состав ЦРБ. Он был не просто главным врачом. Он был, может быть, единственным представителем высшей районной элиты, к кому в те митинговые годы не было никаких претензий. Даже со стороны самых оголтелых ниспровергателей. К тому времени за его плечами было много чего. Это он создавал систему здравоохранения района. Это он добился и руководил строительством комплекса центральной районной больницы на Угличе. Это он вдыхал жизнь в её корпуса…

Виктор Дмитриевич как личную трагедию переживал распад страны и уклада жизни, устоявшегося за многие десятилетия. Он не пытался подделываться под "новые веяния", оставаясь ортодоксальным советским руководителем и ортодоксальным советским человеком: бескорыстным, беззаветно преданным своему делу, бескомпромиссным.

Я понимал, что обречён стать его врагом.

Мне было едва за тридцать пять. Я только что стал заместителем главы администрации района, и мне предстояло провести радикальную, непопулярную реформу районной системы здравоохранения: страна переходила на страховую медицину.

Виктор Дмитриевич был не просто преградой на пути этой реформы. Он один представлял собой эшелонированную линию обороны — с надолбами и противотанковыми ежами: столь высок был его авторитет и среди населения, и в партийно-хозяйственной элите, и в медицинских кругах. Он защищал дело своей жизни так же беззаветно, как и отдавал жизнь этому делу.

Но у меня не оставалось другого пути, кроме преодоления этой линии обороны...

Я искренне считаю одним из человеческих успехов своей жизни то, что мы с Виктором Дмитриевичем смогли не перейти той грани, за которой начинается ненависть. Несмотря на всю свою жёсткость, он ни разу не позволил себе невежливого слова в мой адрес. Он страстно возмущался, возражал, полемизировал. Но делал это так, что окружающие не сомневались в его уважении ко мне. Для меня это было свидетельством его глубочайшей внутренней культуры… Мне кажется, что и я тоже умел находить слова и решения, которые не роняли его человеческого достоинства, не умаляли его заслуг перед людьми.

Был один случай, когда деловое в наших отношениях невольно перемешалось с чисто человеческим, личным.

Тогда в Сергиев Посад приехала очередная делегация из немецкого города-побратима Фульды. В один из дней они попросили показать, как работает подаренный жителями Фульды нашей детской поликлинике аппарат УЗИ — по тем временам чудо медицинской техники. Выяснилось, что это дорогущее и до зарезу нужное оборудование уже год так и стоит нераспакованным.

Я в гневе набираю номер Виктора Дмитриевича. Он отвечает, что в детской поликлинике нет специалиста УЗИ.

— Это только сегодня стало известно?! — кричу я и вешаю трубку.

Через пять минут он перезванивает. Я слышу очень спокойный голос:

— Как вы смотрите, если мы вашу жену направим учиться на УЗИ?

(Моя жена работала участковым врачом и на полставки врачом функциональной диагностики в детской поликлинике.)

— Виктор Дмитриевич, это вы меня так "нейтрализовать" хотите?

— Она больше других подходит по всем параметрам.

— Если подходит, так посылайте, — пробурчал я, сильно обескураженный таким поворотом событий.

Жена до сих пор работает врачом УЗИ в детской поликлинике…

Потом я какое-то время работал в Москве. Мы долго не виделись с Виктором Дмитриевичем. Я был уверен, что он продолжает считать меня олицетворением той враждебной силы, которая обрушила весь смысл его жизни.

Лет через пять мы случайно встретились у здания администрации. Я хорошо запомнил эту встречу. Она оказалась неожиданно радостной, даже трогательной: у нас  обоих появились слёзы в глазах. Было ощущение, что мы, не говоря ни слова, просили прощения друг у друга за все годы непонимания.

Хотя, возможно, это было только мое ощущение.