Понедельник, 22 Янв 2018
You are here: Главная Творчество Литературные опыты Опыты в прозе Тридцать первое декабря. Святочный рассказ.
Тридцать первое декабря. Святочный рассказ. PDF Печать E-mail
Автор: Персианов С.А.   
22.10.2010 08:59

Всю эту неделю дни для Веры начинались и заканчивались вопросом Алешки:

- Мам, до Деда Мороза сколько осталось?

Она отвечала. Сын загибал пальчики на руках: один, два, три…

- Всего вот столько и Дед Мороз уже придет? Это ведь скоро, да?

Тридцатого вечером они наряжали елку. Накануне на рынке долго выбирали самую пушистую. Теперь в комнате пахло зимним лесом. Вера стояла на табуретке и подвешивала игрушки. Алеша осторожно доставал сверкающие драгоценности из картонного ящика и подавал ей. Когда все было готово, Вера зажгла гирлянду и погасила свет. Елка, в самом деле, получилась славной. Сели на диван.

- Нравится, Алешенька?

Вместо ответа сын взобрался к ней на колени и обнял крепко-крепко. Потом опять примостился рядышком.

- Мам, а, мам, Деду Морозу тоже понравится, да? – И сам ответил: - Конечно, понравится, мама.

Перед сном, они повторяли стихотворения, которые Алеша выучил для Мороза и Снегурочки.

Спал он беспокойно, что-то быстро-быстро говорил во сне. Несколько раз просыпался, спрашивал бодро, будто не спал:

- Мамочка, уже не пора вставать?

Под утро, как это обычно бывает после беспокойной ночи, оба провалились в глубокий долгий сон. Проснулись поздно. Едва раскрыв глаза, Алеша спрыгнул с постели, побежал к окну.

- А вдруг уже идут, мам! – Он потянулся на цыпочках.

Вера тоже подошла к окну. На улице слегка мело. «Настоящий Новый год». – Подумала она. Вспомнила последний ее Новый год до Алеши. Была оттепель, и бедные Деды Морозы ступали в валенках прямо по лужам. В тот год Вера провела праздники у родителей: приехала за материнским советом. «Не спешишь ли, доченька? – после первых слез сказала мать. – И тридцати ведь нет тебе. Может, еще и устроилось бы все». Так они между собой ничего и не решили тогда. Только уж перед самым поездом отец, которого уберегали от женских секретов, обронил: «Родить-то сюда приезжай. И гляди - не дури».

После завтрака смотрели телевизор: шли детские программы. Вера, сколько помнила себя, всегда тридцать первого смотрела все передачи. Так сильнее ощущалось приближение Нового года. Алеша время от времени подбегал к окну. Чтобы видно было подальше, он придвинул  к окну табуретку и вставал на нее коленями.

За обедом он спросил:

- Мам, а что, ты думаешь, Дед Мороз мне подарит?

- А ты думаешь, что?

- Я думаю, может, он мне машину подарит? Как у Трофимыча, а?

Еще летом у Саши Трофимова, с которым Алеша ходил в один детский сад,

появилась большая машина с электрическим управлением. Когда «Трофимыч» выносил ее во двор, Алеша не бежал к этому чуду, как другие мальчишки, а с тихой грустью наблюдал издалека. Увидав один раз эту сцену, Вера бросилась в магазины искать злополучную игрушку, но нигде ее не было. И только совсем недавно с помощью родителей «Трофимыча» машину удалось добыть. Счастливая, Вера хотела тут же вручить ее сыну, но вспомнила, что скоро Новый год. На всякий случай машина хранилась у соседки, и Вера придумывала, как незаметно передать ее Деду Морозу на лестничной площадке.

Не допив чай, Алеша убежал на свой наблюдательный пост. А Вера принялась готовить новогодний стол: жарила, нарезала, сбивала… Сын то и дело забегал на кухню, окунал палец в будущий холодец, облизывал.

- Мам, что-то нет, – в голосе его появилась тревога.

Вера рассеянно подбадривала сына, и малыш опять убегал в комнату. Опять оттуда слышались  возня и разговоры сына с игрушками, приглушенный голос телевизора.

- Новый год шагает по стране! – объявил диктор.

Она вновь, как в детстве, ощутила невероятность того, что где-то далеко люди поднимают бокалы, и их лица в слабом свете гирлянд сияют совершенно особыми – новогодними – улыбками. За всю жизнь Вере ни разу не случалось встречать Новый год, как загадывалось. Были шумные компании, выстрелы «Шампанского», бенгальские огни… Были объятия в танце и от праздничного бездумья поцелуи, пахнущие табаком и яблоками. Особенно сумасбродными были эти праздники  в общежитскую пору студенчества. Но и в том разудалом веселье мечталось об иной новогодней ночи. О медленной ночи с мерцанием света и звезд, плавно горящей свечой на столе… И только двое, она и он, во всей этой мерцающей тайне Времени. Она вздрогнула от испуганного крика Алеши:

- Приехали!

Грохнулась опрокинутая табуретка, и через секунду, спотыкаясь о свои ноги, в кухню залетел сын:

- Мамочка, мамочка, идут, идут! – Он прижимал руки к груди, нетерпеливо притопывал.

Вера выглянула в окно. Дед Мороз и Снегурочка шли в другой дом. Это был не «их» Дед Мороз.

- Сынок, они пока не к нам. Им ведь вон сколько детишек обойти надо.

Начало смеркаться. Вера сама уже почти не отрывалась от окна. У нее было все готово. Оставалось помыть посуду, прибраться. По телевизору, похоже, шел киноконцерт: из комнаты доносились кусочки разговора, мелодии, хорошо знакомые по фильмам. Все это Вера слушала между делом. Но в одном месте сердце ее приостановилось, словно от звонка в дверь. Она выключила воду и крикнула Алешке сделать погромче. «Со мною вот что происходит, совсем не та ко мне приходит…». Это была ее с Андреем песня. Он пел ее редко. Именно перед этой песней всегда долго подстраивал гитару… И потом от начала до последней нотки они сидели глаза в глаза. И в эти мгновения песни будто солнце всходило над всей Вериной жизнью. И в эти мгновения песни Вера особенно жалела, что не он, не Андрей, отец Алеши.

Она слушала песню и вспоминала последний приход Андрея. Как он смотрел на нее, когда она читала ему стихотворение Вознесенского, словно о них написанное:

Я – двоюродная жена,

У тебя – жена родная!

Я сейчас тебе нужна.

Я тебя не осуждаю.

У тебя и сын, и сад.

Ты, обняв меня за шею,

поглядишь на

циферблат –

даже пикнуть не посмею…

Как он после вдруг предложил, чтобы она на праздники отвезла Алешку к родителям…

Закончив уборку, Вера вернулась в комнату. Алеша печально возился с конструктором, молчал.

- Мам, они не придут ко мне. Точно не придут. Потому что ты тогда сама сказала, что, если весь суп не съем, Дед Мороз не придет.

Он тихо заплакал. Вера подхватила сына на руки, расцеловала мокрое личико.

- Да я ведь пошутила тогда. Правда, пошутила. Хотела, чтобы ты весь суп съел и стал сильным, и маму защищал. Придет Дедушка Мороз, обязательно придет.

А сама поняла уже, что никто не придет.

Алешка про Деда Мороза больше не говорил. И спать улегся сам, раньше обычного.

Около одиннадцати она накрыла на стол. Прошлась по комнате, тронула

струны висевшей на стене гитары. Вернулась к столу, села. Разрыдалась. И тут же, успокоилась:

- И я еще дура! К чему наготовила?

Вспомнила, что надо забрать Алешину машину.

Соседка была в фартуке. Она одновременно беседовала с Верой и кричала мужу в кухню:

- Попробуй только выпей у меня там!…  Алешка-то крепко из-за Мороза расстроился? Вот подлецы, а? До детей им, что ли? Напились, небось… Консервы лучше открой!… А ты, Вер, давай к нам встречать…

Она поставила машину под елку, замаскировала ее пледом. Подошла к Алешиной кроватке. Сын спал, по-взрослому подложив руки под голову. Она улыбнулась, представляя радость малыша, когда он утром встанет и найдет свою машину… Пелена беспросветности сошла с ее души. Господи, Новый год! Ее любимый праздник. Взглянула на часы: почти половина двенадцатого.  «Да что это я?».

Вера сбросила халат, быстро прошла в душ. Вернувшись в комнату, сорвала с «плечиков» платье, нырнула в него. Еще десять минут у зеркала, и она – красивая, праздничная. Покрутилась, оглядывая себя со всех сторон, убирая маленькие небрежности. С пришедшей вдруг радостью подумала: «А вот и пойду! Буду отбивать мужиков». Вспомнила, что ей только тридцать четыре, и что все в ее жизни еще прекрасно может устроиться.

Перед уходом подошла поправить  Алешкину кроватку. Залюбовалась родным безмятежным личиком, села на стул возле. И вдруг, повинуясь порыву, поцеловала его, зашептала:

- Вставай, сыночка, вставай, милый.

Взяла его на руки, поднесла к елке.

- Проснись, милый. Дедушка Мороз приходил, да ты так сладко спал, что он только постоял у твоей кроватки, а будить не стал. А подарок оставил. Вот здесь, под елкой.

Сын, зачарованно осматривал машину, боясь притронуться к ней.

- Мамочка, а я только притворился, что сплю. А сам за Дедушкой Морозом подглядывал, как он около меня стоял…

Было без семи двенадцать.

 

 

1982 год